Память об Узеире Гаджибекове дорога и незабываема для всех народов нашей страны. Любимый всеми, Узеир бек привнёс новую идею в развитие советской оперной драматургии. Он заложил прочный фундамент для прогресса азербайджанской классической музыки. Теоретическое учение Узеир бека играет большую роль в развитии и процветании азербайджанской советской музыки, в особенности музыки других народов Востока. В книге «Основы азербайджанской народной музыки» композитор изложил научные основы азербайджанской музыки, богатейшей по своему содержанию.

Отмечая большие заслуги Узеира Гаджибекова в деле развития нашей музыкальной культуры, нельзя не вспомнить гениального композитора русского народа Глинку. Сходство между этими двумя художниками заключается в том, что подобно тому как Глинка был основоположником русской оперы, так и Узеир бек явился основоположником не только азербайджанского, но и всего восточного оперного искусства и создателем нового течения в музыке.

Познакомил меня с великим композитором Абдуррагим бек Ахвердиев. Во время второго представления оперы «Асли и Керем», в которой я исполнял роль Керема, Абдуррагим бек, возглавлявший тогда Управление по делам искусства при Комиссариате народного просвещения, представил меня в своем служебном кабинете Узеир беку и сказал:

— Это наш Бюльбюль. Вчера, исполняя роль Керема, он своей соловьиной трелью доставил огромное удовольствие зрителям.

В то время Узеир бек являлся заведующим музыкальным отделом. Я был настолько покорен и очарован его прекрасным, притягательным обликом, его слегка кучерявыми волосами, зачесанными на две стороны, простым и в то же время проницательным взглядом, что ни на минуту не мог оторваться от него своим взглядом.

Заметив мое состояние, Узеир бек, шутя, произнес: «Ну что ж, хочешь, чтобы я тебя похвалил?»

Прошли дни... Я стал героем произведений Узеир бека. Мы оба увлеклись наукой и искусством. Побывали в Москве и Ленинграде, встречались с видными деятелями искусства. Потом я поехал на четыре года учиться в Италию. Оттуда я с ним переписывался. Узеир бек посылал мне в Италию свои произведения для знакомства.

После возвращения из Италии, в 1932 году, новая волна творческого подъёма советского народа уже требовала нового этапа развития нашей классической музыки. Новая музыкальная мысль, новые интеллектуальные особенности нашего общества ставили перед композитором ряд важных вопросов. В то время в нашем музыкальном искусстве наметилось оживление. Наряду с Узеир беком, новые музыкальные произведения создавали Муслим Магомаев, Зульфугар Гаджибеков, воспитанник бакинской и ленинградской музыкальных школ Асаф Зейналлы. Муслим Магомаев работал над оперой «Наргиз», Глиэр — над оперой «Шахсенем». А Узеир бек собирался приступить к работе над оперой «Кероглу». Помимо этого, Узеир бек писал ряд малых по форме произведений, воспевающих новую жизнь и среди них песни «Комсомолка», «Мазут», «Завод тебя ждет».

В 1934—1935 гг. были поставлены оперы «Шахсенем» Глиэра и «Наргиз» М. Магомаева. Наконец, вслед за ними, наш великий композитор представил в театр клавир оперы «Кероглу». Это событие явилось праздником нашего оперного искусства. После первого же представления опера «Кероглу» нашла путь к сердцам слушателей, стала звучать в исполнении ряда певцов на сценах театров братских республик, часто передаваться по радио. На сцене нашего театра я исполнял роль народного героя Кероглу более 400 раз. И каждый раз, исполняя эту роль, я испытываю восхищение перед талантом Узеир бека. Я неоднократно слушал увертюру к этой опере. Когда она начинает звучать, человека пробирает дрожь. Едва ли найдется такой любитель музыки, которого бы она не волновала.

Сила и мощь таланта Узеир бека заключается в том, что композитор великолепно разбирается во всех нюансах азербайджанской народной музыки, мугамов, ощущает их красоту и обаяние, не забывая при этом вести неустанные поиски путей к созданию новых произведений, пользующихся любовью народа. Чтобы пояснить свою мысль, я сошлюсь на два-три примера. Ни у кого не изгладится из памяти ария Нигяр из первого действия оперы «Кероглу» и романс «Без тебя» на слова Низами. Эти произведения написаны на основе одного и того же раздела — мугама Шикастеи-фарс. Ария Нигяр начинается с Шикастеи-фарс, средняя часть — в Эраг-пянджигяхе, затем через Дилкяш возвращается к Шикастеи-фарс. Финал завершается Сегяхом.

Газель «Без тебя» также начинается с Шикастеи-фарс. Средняя часть написана в Маненди мухалифе. Затем следует Уззал и вновь возвращение в Шикастеи фарс. Здесь также романс завершается в Сегяхе. Однако оба эти произведения непохожи друг на друга. В арии Нигяр воспевается чистая, бескорыстная любовь к Ровшану, отвращение к жестокости и злу тиранов. А в газели «Без тебя» речь идет об одиночестве, о тоске без любимой. Какая же в этих двух произведениях большая разница в содержании, хотя и написаны они на основе одного и того же лада. Именно в этом заключается мастерство Узеира.

Газель «Севгили джанан» («Возлюбленная») и. ария Фирузы написаны в ладе мугама «Баяты Шираз»; когда я слушаю арию Фирузы в исполнении Захры Рагимовой, мне кажется, что я прослушал всю оперу. Если эта ария, написанная на основе одного мугама для женского голоса (сопрано), выражает сложную идею, то газель «Севгили джанан» всего лишь воспевает красоту женщины.

Основанием для моей дружбы с Узеир беком послужило не только чтение его произведений и исполнение главных ролей в его операх. В основу нашей дружбы легла идейная общность, она явилась отражением нашей любви к социалистической родине, к народу.

Месяцы сменяют друг друга, проходят годы... Среди времен года самым прекрасным, жизнерадостным, отрадным является весна. Творчество Узеира, его искусство— это своего рода расцветшие весной фиалки, сирень и другие цветы. Музыка Узеира всегда будет радовать сердца, души людей, пробуждать в них страстное стремление жить, любить и быть любимым.