Мы вновь и вновь обращаем свои взоры к жизненному и творческому пути великого композитора азербайджанского народа Узеира Гаджибекова, вспоминаем все им сказанное и написанное. Подлинный смысл достойного празднования таких знаменательных событий заключается в том, в какой степени на сегодня они злободневны, в какой мере они необходимы для решения наших насущных задач. Если рассматривать наследие Узеира Гаджибекова именно под таким углом зрения, то станет совершенно очевидно то беспримерное воздействие, которое сыграли в развитии азербайджанской музыки и формировании национальных композиторских кадров музыкальные произведения композитора, его взгляды на искусство, сама его личность.

Прежде всего, мне хотелось бы кратко высказаться о личности Узеира Гаджибекова. Необходимость начать разговор именно с его личности представляется важной по двум причинам: во-первых, впервые я увидел композитора еще юношей и, естественно, не имел достаточного представления о его даровании; во-вторых, мне кажется, что личность художника должна стоять на первом плане. Произведение пронизано всей духовной сущностью автора; величие личности, её чистота, благородство, достоинство и творческая мощь непременно отражаются в его творчестве. Невозможно представить искусство отдельно от личности. Эти два важных качества должны существовать в единстве. Только тогда можно говорить о настоящем величии и гениальности. Именно такой счастливый удел выпал на долю Узеира Гаджибекова.

В моей памяти он с первой же встречи остался приветливым, заботливым и скромным человеком. Виновником той незабываемой встречи был наш известный певец Бюльбюль. В 1938 г. он привел меня в консерваторию и представил композитору: «Узеир бек, вот наследник Мешади Джамиля, хочет стать композитором».

Узеир приветствовал меня со свойственной ему серьезностью и приветливостью. С того дня и до самой последней минуты его жизни я испытывал к себе его заботливое отношение. Всем своим существом я был покорен его отзывчивостью и теплотой к людям, чертами, нашедшими отражение и в его творчестве...

Есть такие, кто утверждает, что я являюсь воспитанником Узеира, что я вырос на его музыке. От таких утверждений я испытываю лишь чувство гордости. Благодаря Узеир муаллиму мне удалось усвоить чистоту народной музыки. Сколько бы я ни слышал музыки Узеира, мне всегда кажется, что я слышу ее впервые, что это совершенно новая музыка и т. д. С возрастом начинаю осознавать, какое на мою долю выпало счастье общаться с великим композитором, следовать его советам. Не сомневаюсь, что мои коллеги по искусству с большой охотой присоединятся к этим словам, ибо... «все мы вышли из школы Узеира». Чему мы научились в этой школе? Это очень серьезный, требующий обстоятельного ответа вопрос. Здесь я ограничусь раскрытием лишь отдельных моментов.

Как известно, Узеир Гаджибеков является основоположником профессиональной азербайджанской музыки. Создание первых оперных и опереточных произведений, оркестра народных инструментов, ансамбля песни и пляски связано с его именем. Длительный творческий путь композитора, пройденный от «Лейли и Меджнуна» до «Кероглу», был насыщен неустанными творческими поисками и бесценными открытиями. Здесь следует отметить тот знаменательный факт, что первая азербайджанская опера была написана именно на основе поэмы «Лейли и Меджнун» Физули, к поэзии которого композитор питал огромную любовь, что отчетливо проявилось и в других его произведениях. Тот вклад, который внес в развитие азербайджанской музыки великий Узеир, сравним, по моему мнению, разве что с заслугами основоположника азербайджанского литературного языка Физули в развитии национальной литературы. Самед Вургун был совершенно прав при обращении к Узеиру, называя его «музыкальный брат поэзии Физули!».

Труд Гаджибекова «Основы азербайджанской народной музыки», явившаяся итогом длительных научных изысканий, принесла ему известность и признание как первоклассного музыкального теоретика и исследователя. Отдельные статьи композитора, посвященные различным этапам развития и становления нашей музыки, и теперь являются для нас ценнейшим источником в деле теоретических разработок профессиональной азербайджанской музыки. Его музыка дополняет слово, слово — музыку.

В творчестве Узеира Гаджибекова наибольшее внимание привлекает его отношение к народной музыке. Можно смело утверждать, что нет такого выступления или статьи, в которых композитор не затрагивал бы в той или иной мере этот вопрос. В предисловии к первому изданию книги «Основы азербайджанской народной музыки» (1945) Гаджибеков отмечал: «...К работе по изучению основ азербайджанской народной музыки я приступил в 1925 году. За неимением какого-либо литературного материала, специальных трудов или каких-либо пособий, относящихся к выбранной мною теме, я должен был положиться исключительно на результаты моих наблюдений, тщательных исследований и глубокого анализа всех образцов и форм азербайджанской народной музыки».

Эти строки ясно показывают, какое напряженное исследование провел, какую подлинную гражданственность проявил бессмертный художник, чтобы научно разработать основы народной музыки, достойно ее оценить, вызвать ее признание и любовь к ней. Неоднократно напоминая о важности сбора нашего музыкального фольклора и изучения всех жанров народной музыки, Гаджибеков отнюдь не имел в виду пассивное ее использование и неуместное цитирование. Композитор был твердо убежден в том, что, опираясь на музыкальный фольклор, необходимо познавать желания и мысли народа, его отношение к жизни, взгляд на мир, изучать тайны мастерства и полученные знания использовать в творческой деятельности. В противном случае композитор не будет в состоянии ввести что-то новое в музыку и вместо обогащения ее займется повторением старых форм, что, разумеется, не имеет ничего общего с истинным искусством.

Гаджибеков в этом вопросе показал образец, создав оперу «Кероглу», которая, как я считаю, стоит на одном уровне с русскими классическими операми «Руслан и Людмила» Глинки и «Князь Игорь» Бородина. Об истории создания этого произведения сам автор писал: «Для меня как композитора моя работа по изучению основ азербайджанской народной музыки имела то практическое значение, что я сумел написать оперу «Кероглу».

Это очень ценное признание. Действительно, «Кероглу» имеет для нас первостепенное значение как программа истинного направления в искусстве. До сих пор это произведение в достаточной степени не изучено и не проанализировано, хотя с точки зрения выявления связи между художественным и теоретическим наследием Узеира назрела настоятельная необходимость глубокого исследования оперы.

Создавая оперу, Гаджибеков, по его же словам, со всей строгостью следовал принципам, составлявшим основы искусства азербайджанской народной музыки; характерно, что эти «принципы и законы» не только не сковали творческую фантазию композитора, но, напротив, явившись своего рода фундаментом, еще более раскрыли его талант, еще ярче осветили небосвод его созидательного труда.

Вспомним, что говорил Н. В. Гоголь: «...подлинный национализм не сводится к описанию сарафана, а заключается в выражении духа народного». Эти слова вполне применимы к творчеству Узеира Гаджибекова. Нельзя объяснить высочайшую народность и национальный характер «Кероглу» одним лишь авторским заимствованием темы из народного фольклора. В опере показано величие беспримерной борьбы, героизма и патриотизма народа, воспитавшего народных героев, ведущих кровавую борьбу против иностранных захватчиков, борьбу за свободу. Гений Узеира Гаджибекова заключается в том, что все эти важнейшие элементы оперы он сумел передать близким и родным по духу языком музыки. Композитор, отдавший всего себя тяжелому, но славному творческому труду, был прав, когда после первой, прошедшей с огромным успехом постановки оперы говорил: «Несмотря на вольность изложения и сложность музыкальной фактуры оперы «Кероглу», она более понятна для азербайджанского слушателя, чем некоторые произведения, обильно копировавшие азербайджанские народные напевы и мелодии. Ибо опера «Кероглу» написана на родном музыкальном языке народа... Я не брал у народа готовые напевы, а лишь изучил основы народного творчества».

Наш учитель полагал, что лишенные таланта говорить с народом на понятном ему языке не в состоянии создать достойных эпохи высокохудожественных произведений. Вполне естественно, что Гаджибеков не сразу пришел к этому убеждению. В течение многих лет он собирал образцы народного музыкального творчества, кропотливо изучал их, отделял негодное от здорового, делал важные научные выводы. Далее, он последовательно проследил творчество виднейших русских и мировых композиторов, делая надлежащие для себя выводы. Со всей тщательностью и скрупулезностью Гаджибеков вникал во все нюансы творческих секретов композиторов с мировыми именами, выискивал самые глубинные причины успехов их творений. При этом в ряде своих статей и выступлений он считал необходимым заострить внимание на этом вопросе. В этом смысле большой интерес представляет его статья «Чайковский и азербайджанская музыка. В ней читаем: «Основу музыкального творчества этого великолепного композитора русского народа составляет русская народная музыка, по этой причине все его произведения, освещенные сверканием свободной творческой фантазии, являются родными и дорогими для русского народа. В то же самое время подлинно национальный русский композитор Чайковский совершенно далек от какого-либо этнографизма и национальной ограниченности... Я один из тех, кто безоговорочно преклоняется перед творчеством Чайковского. Принцип развития своей свободной творческой фантазии на непоколебимой основе музыкального языка народа я заимствовал у Чайковского».

С любовью относился Узеир не только к творчеству отдельных представителей русской классической музыки, но и к произведениям современных русских композиторов, ограждая их от необоснованных нападок. А это, в свою очередь, подтверждает его высокую репутацию во всесоюзном масштабе.

Бессмертный художник Узеир бек, создатель целой школы профессиональной азербайджанской музыки, всегда призывал нас изучать положительные качества музыкальной культуры других народов, извлекать из этого пользу для применения в деле развития национальной музыкальной культуры.

Уз. Гаджибеков не довольствовался тем, что призывал учиться у других, он считал важным и то, чтобы мы и «себя» познали хорошо. В. этой связи представляет интерес его высказывание, связанное с исследованиями западных ученых о восточной музыке. Сделав ряд фактических сравнений, автор приходит к выводу, что европейские ученые знают древнюю восточную музыку и музыкальных деятелей лучше нас и раньше нас знакомы с ее историей («Толкование западных ученых о восточной музыке»). В этом высказывании композитора, относящемся к 1920-м годам, содержится упрек, актуальный и по сей день. Весьма остро сказанные слова призывают нас мобилизовать свои силы и более глубоко изучать восточную классику.

Научно-теоретическое наследие Гаджибекова содержит ценные мысли и суждения, связанные с собиранием разработкой образцов народных песен, с достойной оценкой ашугского искусства, с проблемами исполнительского мастерства и другие вопросы. Научное, литературное и художественное наследие композитора, всегда стремившегося учиться, призывающего учиться и нас, представляет огромную ценность с точки зрения развития музыки арабских стран, в особенности стран Ближнего Востока. Именно этим объясняется широкая популярность его произведений, в частности оперетты «Аршин мал алан», за рубежом, особенно в странах Ближнего Востока.

В знаменитой легенде об Антее говорится, что его сила заключалась в том, что он черпал мощь, стоя на земле. Узеир Гаджибеков сам любил обращаться к этой легенде, видя источник творческой силы композитора в его неразрывной связи с жизнью и искусством народа.