Об Узеире Гаджибекове было написано немало. Но мне кажется, что каждый, кому посчастливилось встретиться с ним, мог бы многое рассказать и тем самым обогатить представление об этом замечательном музыканте и человеке, сыгравшем необычайную роль в истории азербайджанской музыки. Поэтому я тоже хочу поделиться с читателями некоторыми страницами жизни незабвенного Узеир бека, навсегда запомнившимися мне.

В 1922–1923 годах, когда я была студенткой фортепианного отделения Музыкального техникума, меня пригласили вести занятия по фортепиано в женской семинарии, где этот предмет впервые включался в учебную программу. Безусловно, было много специалистов с большим стажем и опытом, но, вероятно, меня выбрали потому, что я владела как азербайджанским, так и русским языком — а значит, могла помогать девушкам, не знающим русского языка, на занятиях.

Включение музыкальных занятий в программу семинарии говорило о том, что руководство учебного заведения осознавало важную роль музыки в формировании будущих специалистов. Семинарию возглавляли Мадина ханым Гиясбекова и её заместитель — Говхар ханым Усубова. Среди преподавателей были такие высококвалифицированные специалисты, как Хадиджа ханым Агаева, Шафига ханым Эфендизаде, Наима ханым Газиева, а также воспитательницы — Фатма ханым Мурзабекова и Бадисеба ханым Кочерли.

Именно в этой семинарии я впервые встретилась с Узеиром Гаджибековым. Он сначала организовал небольшой хор из девушек, а позднее постепенно превратил его в крупный исполнительский коллектив, исполняющий произведения азербайджанских композиторов и выступающий в клубах.

Однажды во время занятия Узеир бек вошел в класс и спросил, участвую ли я в работе хора в качестве аккомпаниатора. Конечно, я очень этого хотела, но так как это был мой первый опыт в такой роли, я боялась — смогу ли справиться с задачей? Как всегда, Узеир бек пришёл мне на помощь. Он дал мне ноты, а через два дня выслушал меня, дал указания по характеру и темпу музыки и предложил приходить на репетиции.

С тех пор я стала постоянным участником выступлений семинарского хора. Работать с Узеир беком было очень легко, так как все его указания основывались на логике и глубоком знании дела.

Я познакомилась как с прекрасной, чарующей музыкой самого Узеир бека, так и с народными песнями. Девушки с большим чувством и искренностью в унисон исполняли такие хоры, как «Ахшам олду» («Наступил вечер») из оперы «Асли и Керем», выразительный «Шеби-хиджран» из оперы «Лейли и Меджнун», а также арию Хуршидбану с её прекрасной мелодией из оперы «Шах Аббас и Хуршидбану».

Узеир бек всегда с энтузиазмом выступал с хором. Он придавал огромное значение широкому распространению музыки среди масс. Присущий ему юмор всегда поднимал настроение и вселял в человека оптимизм. Однажды я спросила: «Узеир бек, можно ли мне завтра вечером освободиться от работы?» Он очень серьёзно ответил: «Конечно, конечно, но обязательно оставайтесь дома». Из этого следовало, что на самом деле я вовсе не свободна.

В 1926 году, после объединения музыкального техникума под руководством Узеир бека с Азербайджанской государственной консерваторией, мы стали видеть его почти каждый день.

Он был незабываемой личностью, человеком, который не оставлял ни один вопрос без ответа, всегда в нужный момент мог дать совет и оказать помощь.

Когда я была директором десятилетней музыкальной школы, Узеир бек попросил меня временно занять должность заместителя по учебной части Азербайджанской государственной консерватории. Обстоятельства были таковы, что я была вынуждена согласиться, хоть и временно. Работа была очень напряжённой, и я не успевала уделять должного внимания обязанностям директора школы. Через некоторое время я обратилась к Узеир беку с просьбой освободить меня от должности заместителя директора консерватории. Узеир бек спокойно спросил: действительно ли новая должность мешает подготовке кадров для консерватории? Я попыталась объяснить свою точку зрения и сказала, что, по моему мнению, сейчас более уместно остаться в школе. Придавая огромное значение десятилетней музыкальной школе как учреждению, непосредственно готовящему кадры для высшего учебного заведения, Узеир бек предложил мне вместе с ним отправиться в Управление по делам искусств при Совете Министров Азербайджанской ССР.

Когда мы вошли в кабинет начальника управления, Мирзы Ибрагимова, Узеир бек попросил освободить меня от должности заместителя директора консерватории. Мирза Ибрагимов удивился такому неожиданному заявлению и спросил: «Узеир бек, ведь вы сами настаивали на кандидатуре Кевкяб ханым. Почему же теперь так?» Узеир бек очень коротко ответил: «Кевкяб ханым сказала, что её место в школе, и я с ней согласился».

Так поступить мог только Узеир бек — человек, глубоко осознающий значение подготовки высококвалифицированных молодых музыкальных кадров.

Его гуманное отношение к людям, забота о развитии студентов всегда находили отражение в его поступках. Например, в начале 40-х годов, когда консерватория располагалась в небольшой комнате (на Торговой площади), днём Узеир бек попросил меня зайти в его кабинет. Когда я пришла, поздоровалась с Узеир беком и молодым человеком в простой одежде, сидевшим напротив него, которого я не знала. Узеир бек представил нас друг другу и спросил меня: «Вы можете организовать концерт? Молодой пианист хочет исполнить серию произведений И. С. Баха — прелюдии и фуги — для студентов консерватории».

Этого молодого пианиста звали Святослав Рихтер. В то время я не знала его в лицо, но в середине 30-х годов, когда была в Москве, слышала, что среди учеников Генриха Густавовича Нейгауза есть талантливый пианист. Некоторое время Нейгауз никому не хотел показывать его. Я с большим удовольствием согласилась организовать концерт и вместе с Рихтером пошла в зал проверить рояль.

Программа Святослава Рихтера была очень обширной — она охватывала два концерта. Зал был заполнен до отказа. Мы оставили двери открытыми, чтобы студенты могли слушать из классов, вестибюля и коридоров. Все слушатели были восхищены исполнением произведений Баха и выражали пианисту свою глубокую благодарность.

После концерта Святослав Рихтер подошёл к Узеир беку и искренне поблагодарил его за тёплый приём. В свою очередь мы поблагодарили Узеир бека за его доброжелательное отношение к молодому пианисту и за то, что он дал преподавателям и студентам возможность услышать такого незабываемого музыканта.

Когда Рихтер вышел из кабинета, Узеир бек попросил меня остаться. Его слова я помню до сих пор: «Кевкяб ханым, запомните мои слова! У этого молодого человека большое будущее. Приехать так далеко и играть бескорыстно — не каждому это под силу. Он настоящий музыкант».

Наконец, в 1943 и 1945 годах, когда Узеир бек работал над своим большим трудом «Основы азербайджанской народной музыки», я часто встречалась с ним в качестве будущего редактора текста.

Годы работы с Узеир беком были лучшими и самыми интересными в моей жизни. Встречи с этим выдающимся музыкантом стали для меня настоящей школой, заставили по-новому понять бесценные художественные качества народной музыки. Узеир бек всегда с охотой делился своими знаниями и тонкими наблюдениями.

Книга Узеира Гаджибекова стала необходимым учебником для изучения азербайджанской музыки. Он открыл музыкантам широкие закономерности устных традиций азербайджанской музыки. Благодаря этой книге и сегодня изучаются основы азербайджанской музыки.

Я очень счастлива, что мне довелось работать с великим композитором и учёным.